Церковь Троицы Живоначальной в Листах

Поэтому название церкви на Троицкой дороге не случайно: паломники, идущие в Троицкий монастырь, обязательно заходили в храм, посвященный Святой Троице. Дальнейшая его судьба была чрезвычайно интересной. При царе Алексее Михайловиче вокруг церкви Живоначальной Троицы в Листах были поселены стрелецкие полки, и храм стал для них приходским. Благодаря стрелецким подвигам церковь стала преображаться: через год после Смоленского похода царь пожаловал стрелецким полкам тысячу рублей на церковь.

Взятие Степана Разина и Чигиринский поход стали еще одним поводом для царя вновь пожертвовать стрельцов на церковь: на этот раз появилась пристройка в виде трапезной, которая значительно расширила церковь. Сын Алексея Михайловича - Петр I также благоволил к храму. Стрелецкий полк, расквартированный у церкви Святой Троицы в Листах, во время бунта года остался верен царю. За это царь выдал деньги на ремонт куполов, треснувших во время пожара.

Царь выдал деньги на ремонт куполов, треснувших во время пожара.

Дореволюционная история церкви была вполне успешной, у нее всегда были благотворители и попечители: в конце XVIII века был пристроен новый придел, в году построена новая колокольня, в году перестроена трапезная. Это были последние капитальные ремонты церкви Живоначальной Троицы в Листах; после революции ее судьба оказалась трагичной: в году церковь была закрыта, купола снесены, колокольня полностью разрушена.

Крестильная купель церкви Троицы Живоначальной Некоторое время в церкви располагалось общежитие, затем мастерская скульпторов. Через год скульпторов выселили, и началась реставрация церкви Живоначальной Троицы в Листах. В году церковь принадлежала Адмиралтейской конторе, то есть в Москве, где не было моря. Но это было так, потому что в Сухаревой башне, расположенной рядом с церковью, размещалась Школа штурманов, готовящая специалистов морского дела. За свою долгую, полную драматизма жизнь эта изящная, уютная, старомосковская красавица-церковь не только стала свидетелем и участником эпохальных событий русской истории, но и была адмиралтейским храмом Москвы.

За свою долгую, полную драматизма жизнь эта изящная, уютная, старомосковская красавица-церковь не только стала свидетелем и участником эпохальных событий русской истории, но и была адмиралтейским храмом Москвы.

Часть Троицкой дороги стала улицей Сретенка, после того как москвичи через год встретили здесь Владимирскую икону, спасшую Москву от хана Тимура, и основали в память об этой встрече Сретенский монастырь. Деревянная Троицкая церковь, известная с года, сначала была кладбищенской, так как тогда, по обычаю, москвичей хоронили при их приходских церквях, а местных жителей - на ее погосте.

Посвящение Троицкой церкви объясняется тем, что она была основана на Троицкой дороге, по которой паломники шли на поклонение Святой Троице в Сергиев монастырь.

Непонятное ныне прозвище "в Листах" появилось гораздо позже храма. С конца XVI века в слободе на Сретенке жили царские печатники - сотрудники царской типографии, основанной Иваном Грозным на Никольской улице неподалеку. Печатники оставили название Печатников переулок на Сретенке и прозвище своего прихода Успенская церковь "в Печатниках", которая до сих пор стоит на углу Сретенки и Рождественского бульвара. По преданию, в ней хранился один из 30 сребреников, которые были заплачены Иуде за предательство Христа.

Печатники делали не только книги для государева двора, но и гравюры и, в особенности, любимые народом раскрашенные "лубок-картины" с сюжетами из священной, русской и античной истории или сатирическими сюжетами. Их изготавливали вручную на дому, то есть не в Никольской церкви, а на Сретенке, и сами печатники продавали их неподалеку, перед Троицкой церковью, вывешивая листы на ее большой ограде в качестве выставочного стенда.

Эти картинки не только забавляли народ - их покупали для украшения дома, вешали на стены и любовались. Сначала их называли не лубочными, а листами и простоквашей, которые делались сравнительно просто и для простых людей. Снегирев назвал их лубочными, вероятно, из-за способа изготовления: изображение будущей картины сначала вырезалось на лубе, мягкой известковой доске, а с нее уже печаталось. Это требовало печатной техники и мастерства государевых печатников, живших в окрестностях Троицкой церкви.

Несмотря на то, что Сретенка была продолжением Никольской улицы, "улицы просвещения", она не отличалась особой аристократичностью, а стала ремесленным и торговым центром Москвы. В результате В. Немирович-Данченко назвал ее московским Монмартром. Мясники, плотники, тряпичники, сапожники, меховщики, скорняки и представители других рабочих профессий селились здесь, густо покрывая Сретенку паутиной своих знаменитых переулков. Кстати, в одном из них, Колокольниковом, размещалась фабрика Ф.

Белла.

Моторина, того самого, который изготовил кремлевский Царь-колокол. Однако знаменитый мастер не только отливал здесь свои колокола, но и торговал квасом в собственной лавке на Сретенке. Видимо, торговля как-то особенно прижилась в этом районе. С года здесь жили московские стрельцы под началом полковника Василия Пушечникова.

Стрельцы того времени были поселены у Земляного Вала для охраны границ Москвы и ворот в город. Таким образом, военнослужащие этого полка стали прихожанами местной Троицкой церкви, и эта деревянная церковь получила официальный статус полковой. Конечно, полковые прихожане хотели иметь каменную церковь.

Тогда Москва была деревянной, и обзавестись собственной каменной церковью было хоть и почетным, но трудным делом.

Тогда Москва была деревянной.

Сретенские стрельцы приобрели камень для своей церкви воинскими подвигами: отличившись в Смоленском походе, они получили более тысячи царских кирпичей с клеймом двуглавого орла. Строительство затянулось на годы, пока не произошло событие, потрясшее Россию и отозвавшееся эхом в Москве. В тот год стрельцы Пушечникова отправились в поход на Волгу для подавления восстания Степана Разина и вернулись с пленным атаманом.

Царь Алексей Михайлович дал стрельцам еще тысячи кирпичей за взятие и доставку в Москву ненавистной Стеньки; они использовали их для возведения стен церкви, ставшей памятником этой победы. Наконец, за еще один акт храбрости, проявленный в Чигиринском походе того же года, стрельцам было разрешено построить часовню в честь Покрова Пресвятой Богородицы, а царь одарил стрелецкую церковь иконами и утварью.

Далее произошла удивительная история. Храм строился во времена запрета на шатровое зодчество, когда патриарх Никон приказал вернуться к традиционной византийской архитектуре. Стрельцы добросовестно возвели свою полковую церковь по старинке, в виде пятиглавого крестово-купольного храма, как того требовал Никон.

Но даже эта вполне традиционная церковь вызвала недовольство патриарха. Дело в том, что он сам издал храмозданную грамоту на строительство, в которой были указаны точные размеры храма, но стрельцы отклонились от заданной нормы, так что храм вышел более просторным. Разгневанный патриарх приказал "смести фундамент", а старосту и его семью отлучить от церкви на 10 лет. Возможно, патриарх Никон таким образом утверждал приоритет духовной власти над светской, поскольку это был полковой храм царских стрельцов.

Может быть, патриарх Никон утверждал приоритет духовной власти над светской.

В любом случае, старец вскоре пал смертью храбрых в бою, а семья героя была отлучена от церкви. Стрельцы прибегли к невинной технической уловке - они использовали старый, уже заложенный фундамент для "законного" храма и сумели возвести на его основе здание поменьше. И тогда у каменных стен Троицкой церкви разыгралась новая драма русской истории, вновь благоприятно повлиявшая на ее судьбу: Петр I также отблагодарил своих верных слуг обновлением этой церкви.

На следующий год после пожара глава церкви треснула и вновь потребовала дорогостоящего ремонта. Местный стрелецкий полк возглавлял уже новый начальник - полковник Лаврентий Сухарев. Именно он построил в тех краях церковь во имя святого Панкратия, небесного покровителя своего отца, от которой теперь осталось только название местного Панкратьева переулка. В том же году разрыв между государем Петром и царевной Софьей достиг своего апогея. В августе Софья подготовила новое стрелецкое восстание, желая свергнуть с престола своего младшего брата, и привлекла на свою сторону главу стрелецкого ведомства Федора Шакловитого. <От имени царевны он объявил стрелецким полкам, что Петр намерен сделать Россию немецкой, изменить ее веру и убить своего соратника Иоанна и всех верных Отечеству стрельцов. В итоге стрелецкие войска решили идти на Преображенское. Лишь несколько стрельцов предупредили Петра, тайно отправив к нему гонцов, и ночью царю удалось ускакать в Троицкую лавру.

На следующий день туда прибыли его мать с женой, потешные полки и все верные Петру войска, среди которых был и единственный стрелецкий полк Сухарева, который в полном составе прибыл в Лавру.

На следующий день прибыл и Сухарев.

И тогда сухаревцы помогли схватить предателя Федора Шакловитого. Жестоко расправившись со всеми заговорщиками, Петр щедро отблагодарил верного полковника и его доблестных стрельцов двумя актами. Во-первых, он дал рубли на ремонт Троицкой церкви, а через год она стала руничной, то есть получала содержание из казны. На этом благодеяния царя не исчерпывались. В память и увековечивание подвигов стрелецкого полка Петр приказал построить знаменитую Сухареву башню.

Сейчас историки несколько сомневаются в этой традиционной версии. Среди других возможных причин ее возведения они называют следующую: бежав из Троицкого монастыря, Петр решил таким образом отметить свое избавление от грозившей ему опасности и сделать на Московской дороге, которая вела к Лавре, великолепный монументальный въезд в город на голландский манер.

Огромная высота башни, более 60 метров, подчеркивала статус российской столицы и была в то время крупнейшим произведением гражданской архитектуры в Москве. Москвичи прозвали ее невестой Ивана Великого, как за ее "относительную" высоту, так и потому, что на нее в качестве подарка был перенесен глобус царя Алексея Михайловича, ранее хранившийся в главной кремлевской колокольне.

Кроме того, башня стала близкой "родственницей" церкви Троицы в Листах. Позднее башню стали называть Сухаревской, но в то время она именовалась Сретенской. С самого начала своего появления она породила множество различных легенд. Одна из них гласит, что архитектурный чертеж знаменитой башни сделал сам Петр I, хотя на самом деле его автором был Михаил Чоглоков, который, вероятно, построил ее по указаниям Петра и эскизам царя.

Ученые считают, что башня была устроена не просто по образцу западноевропейских ратуш, а на манер символического корабля с мачтой: ее восточная сторона обозначала нос корабля, западная - корму, и все это вполне могло возникнуть по замыслу Петра. Как и Спасская и Троицкая башни Кремля, она была украшена часами, а ее голову венчал двуглавый орел, только не традиционный: его мощные лапы были окружены стрелами, возможно, означавшими молнию. По легенде, накануне вступления Наполеона в Москву откуда-то сверху Сухаревой башни появился ястреб с опутанными веревками ногами: он запутался в крыльях орла, долго бился, пытаясь освободиться, но, обессилев, умер. <Народ воспринял это как знак того, что Бонапарт тоже запутается в крыльях русского орла. Но до этого было еще далеко. Тем временем Петр I определил новую судьбу и для Троицкой церкви. Судьбы церкви и Сухаревой башни переплелись самым непредвиденным образом.

Петр остался ему только благодарен. Окончательно возненавидев стрелецкие отряды после очередного восстания в самом конце XVII века, он упразднил стрелецкие полки. Они были расформированы, а в Сухаревой башне Яков Брюс по указу Петра основал первую астрономическую обсерваторию.

Главное, что в том же году в Сухаревой башне открылась знаменитая Математико-навигационная школа, или просто Навигационная школа: не только первое в России высшее специальное учебное заведение, но и первое военно-морское училище, предшественник Санкт-Петербургской военно-морской академии.

К моменту создания Навигацкой школы северной столицы еще не существовало, хотя до ее основания оставалось всего два года. И первым центром подготовки русских моряков стала Москва.

Создание военно-морской школы в России было идеей фикс Петра, который хотел обучить и привлечь на военно-морскую службу всю свою земельную знать, мечтая сделать Россию великой морской державой. Штурманская школа должна была готовить самых разных специалистов военно-морского дела: от матросов и штурманов до грамотных канцеляристов адмиралтейских контор.

В нее могли поступать дети всех сословий, кроме крепостных, а бедные школьники даже получали "кормовые деньги". При этом в низших классах учились все, а в высших "навигационных" или "морских" классах, где готовили корабельных мастеров и штурманов, учились только самые талантливые, так как учиться там было очень трудно.

Особенно трудными были следующие точные науки: арифметика, тригонометрия, астрономия, геодезия, география, навигация. Преподавали там и приглашенные Петром иностранцы, но вскоре благодаря этой школе русские научились плавать самостоятельно. И даже не тяготы обучения и не очень суровая дисциплина, а именно последующая судьба заставила многих из насильно собранных учеников Навигацкой школы тосковать по дому.


Навигация

Comments