Джон шанхай в чем помогает

Мария Дегтярева Один католический священник, француз, исчерпав свои аргументы в проповеди, обращенной к молодежи, однажды воскликнул: Вы требуете доказательств, вы говорите, что сейчас нет ни чудес, ни святых. Святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский Святой подвижник вселенского значения Эти слова об архиепископе Иоанне прозвучали из уст одного из самых близких к нему священников, когда владыки уже не было на земле.

Сколько людей знают о нем на его родине, в России? А в мире тысячи людей почитают его как великого праведника. При жизни он молился за всех, кто нуждался в помощи, по убеждению, что "перед Богом все люди равны", и сила его молитвы свидетельствовала об истинности Православия. Владыка никогда не разделял экуменических взглядов, и вообще был очень строг во всем, что касалось канонических правил, но люди разных конфессий приходили в храм с благодарностью за его молитвенную помощь, а также было много случаев обращения в православие.

Один католический священник, француз, исчерпав свои аргументы в проповеди, обращенной к молодежи, однажды воскликнул: "Вы требуете доказательств, вы говорите, что сейчас нет чудес, нет святых". При жизни он также прихрамывал и имел дефект речи, затруднявший общение. Но все это не имело значения для тех, кто должен был убедиться, что в духовном плане он был исключительным явлением, подвижником в образе святых первых веков христианства.

Память о Шанхае Мечта о настоящем духовном отце, наверное, одна из самых заветных для верующего человека, чтобы вздох или набежавшая слеза тут же нашли отклик "на другом конце провода" внутреннего, молитвенного общения. Таким отцом с открытым ухом, с "сотней антенн на все стороны", был для своей паствы в изгнании архиепископ Иоанн Шанхайский, "Владыченька", как они называли его между собой.

Русская диаспора в Китае в годы после революции очень страдала: неустроенность, чрезвычайная дороговизна жизни - трудно было снять комнату, не говоря уже о квартире - постоянная и острая нехватка денег, одиночество на чужбине, меланхолия, а иногда и просто отчаяние. Для многих из них церковь, их православная церковь, была единственным "домом", который у них остался.

И вот в этих обстоятельствах, когда было страшно смотреть в завтрашний день, епископ Иоанн стал тем центром, который объединил их всех и помог им выстоять. Видимо, было провидением, что посреди исключительной скорби люди смогли увидеть настоящее чудо. В одной из французских больниц тяжелораненая женщина плакала, корчась в агонии, просила пригласить ее к владыке, чтобы он мог исповедовать ее в последний раз.

Священники и врачи пытаются объяснить, что вызвать епископа невозможно: сейчас военное время, госпиталь закрыт на ночь, а на улице буря - проливной дождь и штормовой ветер. Но она продолжает звать его, своего духовного отца. И вот под раскаты грома Владыка Иоанн, совершенно мокрый, входит в палату и по дороге успокаивает ее: "Я не призрак, я - сама реальность".

После причастия пациентка проспала 18 часов, а затем пришла в себя. В доказательство того, что Владыка действительно приходил, она нашла под подушкой маленькую долларовую купюру, которую он оставил в счет долга, накопленного за лечение.

В то время сотрудники так и не поверили ее рассказу, хотя Владика видел и ее сосед по комнате, но спустя несколько лет он сам подтвердил реальность этого эпизода[i]. Можно было бы списать этот случай на совпадение, если бы подобные свидетельства не исчислялись десятками. В больнице Русского православного братства умирающий пациент умоляет сестру срочно позвонить Владыке Иоанну, но связи нет - линия повреждена из-за начавшегося тайфуна. Однако примерно через полчаса в ворота раздается стук.

На вопрос: "Кто? Среди многочисленных свидетельств тех лет есть рассказ о том, как Владыка молился за одного тяжело больного человека из Хайлая. Его состояние считалось безнадежным, и католические сестры, дежурившие в палате, ожидали конца с минуты на минуту, но вскоре нашли его сидящим на кровати.

Вопрос пациента о том, кто этот священник, который только что посетил его и молился за него, остался без ответа. Когда после выписки мужчина обошел все католические церкви и не нашел той, которую искал, ему все же помогли, посоветовав обратиться в русскую церковь, где служил "православный епископ, какой-то юродивый Христа ради".

Мнение о "юродстве" владыки Иоанна подкреплялось тем, что его внешний вид мало соответствовал его высокому достоинству: он носил самую простую одежду и в любую погоду обходился легкими сандалиями, а когда случалось, что и эта обычная обувь переходила к кому-нибудь из нищих, он по привычке оставался босым.

Владыка Иоанн был не прост, он был босиком.

Он постоянно помогал бедным, давая хлеб и деньги, и с тем же постоянством подбирал в переулках, среди трущоб, бездомных детей, для которых основал приют в честь святителя Тихона Задонского. Не имея ничего, он стал неутомимым жертвователем для сотен и тысяч людей: Господь давал ему все необходимое. Только самые близкие знали, насколько строгим, аскетичным был его образ жизни для своего владыки.

Он обычно ел только один раз в день и спал всего несколько часов, сидя или скрючившись на полу перед иконами, где его иногда заставал в таком положении его доверенное лицо. Он никогда не пользовался постелью. Такая аскетическая практика известна, но встречается крайне редко.

Несмотря на такую требовательность к себе, для своей паствы владыка Иоанн оставался самым добрым, самым терпеливым духовником. Аскетизм был делом внутренним, настолько интимным, что у тех, кто видел его впервые, возникали о нем самые простодушные мысли: "Какой удивительный иерарх, а во Христе дурак! Если и была с его стороны какая-то строгость, то только в отношении правильного исповедания основ веры, сохранения церковного предания и благоговейного отношения к святыням.

На протяжении многих лет Владыка последовательно отстаивал, например, юлианский календарь, запрещал своему духовенству участвовать в "всецерковных" богослужениях из-за их канонической сомнительности, а среди прочего имел обычай не допускать перед крестом и иконами дам с помадой на губах.

Эта мода, однако, легко преодолевалась его прихожанами. Правила внешнего поведения в церкви не были обременительны: там, где все было объединено любовью, каждой вещи было свое место. Среди знаменитых членов его семьи - а он происходил из малороссийского дворянского рода Максимовичей - был святой Иоанн Тобольский. <В Харькове, на родине Владыки Иоанна, Мелетий Леонтович был особенно почитаем, оставив пример строгого аскетизма и молитвенного бдения. Примечательно, что в годы учебы в университете, будучи студентом юридического факультета, он привлек внимание митрополита Антония Храповицкого, который взял его под свою духовную опеку.

Но даже при таких "условиях" не каждый смог стать тем, кем стал владыка Иоанн. Его избрание было предопределено, прежде всего, самим его нравом. Болезненный и тихий с детства, он не любил суеты, а шумным играм предпочитал чтение исторических книг и житийной литературы. С особым удовольствием он ездил на богомолье в Святогорский монастырь, расположенный в нескольких верстах от имения Максимовича, на берегу Северного Донца.

Дух и самый уклад монастырской жизни произвели на него такое впечатление, что из игрушечных крепостей он устраивал монастырские ограды и солдат, переодетых в монахов. Знавшие его люди говорили, что "он с детства был монахом. По воле родителей - с их мнением он серьезно считался всю жизнь - прежде духовного, он получил светское образование: в Полтавском кадетском корпусе, а затем - в Харьковском университете.

Как бы то ни было, это не изменило его настроения. На следующий год после революции, в м, семья Максимовичей эмигрировала в Белград, и тогда он смог выбрать направление, согласно своим внутренним склонностям, став студентом богословского факультета. Из рук владыки Антония Храповицкого он стал настоящим достоянием семинарии: его забота об учениках выходила за пределы аудитории.

Семинария вскоре обнаружила, что о. Иоанн, имевший привычку не спать по ночам, в перерывах между молитвами обходил общежитие, поправляя одеяла и подушки своих студентов; и семинаристы отвечали на его доброту искренней привязанностью. Скромность иеромонаха Иоанна была такова, что когда через год владыка Антоний, нисколько не сомневаясь в своем выборе, отправил его на Восток, он написал правящему архиерею: "...как свою собственную душу, как свое сердце, посылаю тебе епископа Иоанна".

Этот маленький тщедушный человечек, который выглядит почти как ребенок, на самом деле является зеркалом аскетической твердости и строгости в наше время всеобщего духовного расслабления."[vii] Так он оказался в Шанхае, где прослужил почти двадцать лет.

Случаи исцелений, изгнания нечистых духов и помощи в трудных обстоятельствах, происходившие в Китае по молитвам владыки Иоанна, с годами составили большую часть подробного жизнеописания, составленного братством преп. <Германа Аляскинского. Но сначала о главном... В году все русские, проживавшие в Китае, оказались под его опекой. С приходом коммунистов Владыка организовал эвакуацию своей паствы на Филиппины, а оттуда в Америку.

Его рвение также заслуживает упоминания: Он буквально "штурмовал" русских беженцев в США, стоя у своих офисов днем и ночью, терпеливо ожидая появления чиновников.

В это время основанный им детский дом также был эвакуирован из Шанхая на Запад, и через него прошло в общей сложности несколько детей.

Чем были наполнены эти годы? В эти годы владыка Иоанн также проделал большую работу по созданию канонической основы для почитания в православии древних западных святых, живших до отделения католической церкви, но не включенных в православные календари: он собирал информацию, свидетельства о помощи, иконы.

Как и прежде, он служил В течение многих лет он придерживался правила служить литургию каждый день, а если не мог, то принимать Святые Дары. В Париже, где цены на аренду превышали возможности прихода, местом для храма служил обычный гараж.

Монастырь Леснин, который к тому времени перебрался во Францию, основанный по благословению двух великих старцев, святого Антония Александрийского и святого Иосифа, также пользовался особым покровительством Владыки.

Амвросий Оптинский и святой Иоанн Кронштадтский. Для своих духовных учеников Владыка оставался тем, кем был и прежде, - другом и молитвенником, к которому можно было обратиться за помощью в любой день и час. <Его доступность, совершенная неприхотливость и оставление себя ради других вызывали восхищение. В Европе архиепископ Иоанн был признан человеком святой жизни, так что католические священники также просили его молиться за больных. А в последние годы жизни его ждало новое церковное "послушание". По просьбе тысяч русских, знавших архиепископа по Шанхаю, его перевели в крупнейший приход Русской Зарубежной Церкви в Сан-Франциско. Ситуация в русской общине в то время была непростой, в нем видели единственного пастыря, способного восстановить мир, и этот последний отрезок оказался для Владыки в полном смысле слова "крестом". <В дополнение к своим обычным обязанностям он взял на себя возведение собора в честь Радости всех скорбящих и заботился о своей пастве, когда жизнь по "законам мира" проникла в церковный комплекс, пытаясь вытеснить нормы христианской этики. Тяжелым испытанием для Владыки Иоанна стал, например, следующий эпизод: накануне дня памяти святого праведного Иоанна Кронштадтского[viii] некоторые из его прихода приняли участие в праздновании американского "Хэллоуина", и тогда, к полному изумлению и стыду участников, Владыка пришел на этот "бал" и, не произнося ни слова, медленно обошел комнату, вглядываясь в лица.

А затем, словно весь ад поднялся против него,

уже пожилой архиепископ ожидал суда "перед внешним миром", где ему предъявили иск за "сокрытие средств, собранных на строительство собора". В конце концов обвинения с него были сняты, но тогда, во время суда, особенно ярко проявилась другая черта его духовного характера - детская незлобивость, удивительно спокойное состояние, с которым он встречал инвективы в свой адрес. <...> Не только во время следствия, но и после, в кругу близких, Владыка воздерживался от наказания "подобных", а на вопрос, кто виноват в смуте, отвечал просто: "Дьявол". Уход из жизни архиепископа Иоанна также был неожиданным. В этот день, 2 июля.

В материалах о его жизни и служении, собранных братством святого Германа Аляскинского, есть также свидетельства того, что владыка, по-видимому, был извещен о своей скорой кончине.

Кончина его была мгновенной. Он до последнего оставался на ногах в монашеском стиле и умер в кресле, в своем кабинете. У мощей архиепископа Иоанна в Сан-Франциско горит неугасимая лампада и множество свечей.

Он умер в своем кабинете.

По адресу братства преп.

Навигация

Comments

  1. По моему мнению Вы допускаете ошибку. Предлагаю это обсудить. Пишите мне в PM, пообщаемся.

  2. Я извиняюсь, но, по-моему, Вы ошибаетесь. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, пообщаемся.

  3. Прошу прощения, что я вмешиваюсь, но не могли бы Вы расписать немного подробнее.